Самый трудный язык программирования: что делает код по-настоящему сложным

Самый трудный язык программирования — это не тот, у которого много скобок или странные символы. Это язык, где одна опечатка может остановить самолёт, остановить больницу или вывести из строя электростанцию. Ассемблер, низкоуровневый язык, который говорит компьютеру прямо, без перевода. Также известен как язык машинных команд, он требует от программиста понимать, как работает процессор, память и регистры — не как абстракцию, а как реальные цепи и транзисторы. Это не про синтаксис. Это про ответственность. В Фортране, языке, который использовали для расчётов при запуске первых космических миссий. Также известен как язык научных вычислений, вы пишете код, который работает на серверах, которые считают погоду, траектории спутников и устойчивость атомных реакторов. Ошибка в Фортране — это не баг, который исправят через неделю. Это может быть ошибка в прогнозе урагана, который унесёт жизни.

А Кобол, язык, на котором работает 70% банковских систем в мире. Также известен как язык бизнес-логики, он написан так, чтобы быть понятным не программистам, а бухгалтерам и администраторам. Но он не обновлялся 50 лет. И сейчас тысячи критически важных систем — от пенсионных фондов до кредитных карт — работают на коде, который никто не хочет трогать, потому что никто не знает, что произойдёт, если его изменить. Это не сложность синтаксиса. Это сложность устаревания, наследия и страха. Эти языки не умерли — они живут в тени. Их не учат в вузах. Их не продают в курсах на YouTube. Но если вы хотите понять, что значит «настоящее программирование» — вы должны понять, как живёт этот код. Он не для красоты. Он для выживания.

Сегодня все говорят о Python, JavaScript, Rust — о языках, которые легко учить, быстро писать и легко отлаживать. И это правильно. Но если вы думаете, что сложность — это про синтаксис, вы ошибаетесь. Сложность — это про последствия. Когда ты пишешь на Ассемблере, ты не просто выбираешь функцию. Ты выбираешь, какой байт пойдёт в какой регистр. Когда ты правишь Кобол, ты не просто исправляешь баг — ты рискуешь остановить миллионы транзакций. Именно поэтому эти языки до сих пор живы. И именно поэтому они самые трудные — не потому что их сложно выучить, а потому что их нельзя ошибиться.

В этой подборке вы найдёте реальные истории, почему эти языки до сих пор используются, как они устроены внутри и почему даже в 2025 году никто не может позволить себе их игнорировать. Здесь нет теории «как писать красиво». Здесь — о том, как пишут код, от которого зависит жизнь.